тут вампиры, конечно, есть, говорит она,
обводя рукой угодья, усадьбу, поля, луга.
а по небу летит и рвется темная синева,
светотень грозовая прыгает на четырех ногах,
убегает в траву, за ней накатывает волна,
проливается сквозь, оставляя чавкающий разлом.
— ты от края-то отойди, — говорит она. —
а вообще нам тут повезло.
мы живем спокойно. в реке полно окуней,
в сельпо завозят просекко каждый четверг.
на заправке хороший бензин. выпадает снег,
и когда он идет, даже можно смотреть наверх.
а вампиры, конечно, есть, но им тяжело.
в профсоюз не сбиться, больничная касса их не берет.
их конечно, знает по имени все село.
давно тут живут. ну, прикрывают при разговоре рот,
ну, просто стараемся не поворачиваться спиной.
ночью, кстати, рекомендую закрыть окно.
а тебе очень душно и как-то странно темно,
но всё освещается вдруг, всё очень освещено,
как бывает ясней всего, как бывает во сне,
пыльное золото солнечного луча
сеется сквозь штормовой разрыв, и видно вполне
неровные, перистые очертания ее плеча,
по небу треплет разбитый воздушный шар,
он летит, вращается и не падает, пусто внутри.
кто-то возится в заводях, в камышах.
вода втянулась, остались ржавые пузыри.
а ты не царь пищевой цепочки, ты не знаешь, кто ты.
неправильный прикус с детства, рекомендации ВОЗ,
и тонкая пленка цивилизации держит от темноты,
но дрожит, и немного неловко не знать, насколько всерьез.